Афіша

Приєднуйтесь до нас!

Тексти
29 марта 2018, 18:40

«Проблема рэпа в Украине в том, что им занимаются не музыканты, а босяки»: интервью с Фэймом

Мы встретились с Фэймом на его районе — киевских Березняках, расположенных на левом берегу, довольно криминогенной местности. Здесь Фэйма знает каждый, здесь он знает почти всех — например, пока мы стояли на остановке, девушка, проезжавшая мимо в авто, чуть не въехала в машину на перекрестке. Через несколько минут она уже пишет Фэйму в инстаграме — мол, привет, это же был ты? Я тебя узнала, всё детство слушала «Ночь» Centr’a с тобой.

Мы долго говорили – в первую очередь, о новом секретном проекте, в котором, помимо Фэйма, принимают участие ещё один крайне известный вокалист/рэпер, ещё один МС, и DJ. Во-вторых, прошлись по невероятно долгому творческому пути Фэйма – хоть бери и в энциклопедическую статью о киевском рэпе вставляй. «Black Block», «Da Marav», «Урна Урана», «Дай 5ять», тусовки под мостом, драки на рэп-вечеринках, друзья в СИЗО, фристайлы с Нойзом на Арбате, отказ от предложения Басты стать частью Газгольдера, Сан, DJ Qbert, 5’nizza, Миша Крупин, Птаха и Гуф, Ярмак и Лоик, Дорн и ТНМК – о ком только мы не говорили! 

Ты только что приехал с загородной студии. Над чем ты там работаешь?

Я уже год работаю над хип-хоп альбомом. Вместе со мной над ним работает один из самых сильных вокалистов, МС, если можно так назвать этого человека.

Ты сотрудничал с ним раньше?

Да. Но сейчас у нас наконец-то совпали взгляды, видение музыки. Я профессионально дорос до той ступени, где мы можем полноценно сотрудничать. Слава богу, уже не маленький мальчик, который чему-то только учится,уже умею что-то делать хорошо, поэтому можно что-то сделать совместное. 

В этом проекте два человека?

Четыре человека. У нас рэп-группа прям: три МС и один ди-джей.

Что сейчас можешь рассказать о релизе?

Уже практически всё свели. Осталась одна песня и интро.

Весь релиз на русском?

Одна песня, думаю, будет на украинском. Сейчас её буду сводить, если утвердят ребята – то она выйдет. В последние два месяца я жил на студии. Даже встречал там Новый год.

А что за студия?

«Ost & Meyer» – это очень серьезные звукорежиссеры, EDM продюсеры, разрабатывающие плагины. Сводить я стараюсь сам, но все равно, если рядом хороший звукоинженер – у него можно попросить совет. Я до сих пор в процессе обучения. На этой студии очень хорошая контрольная комната, на ней можно контролировать сабы, а для хип-хопа это очень важно. Там, где мы записывались раньше, такого контроля низких частот не было. 

Когда я готовился к интервью, то понял, что ни у одного хип-хоп деятеля в Украине нет настолько обширного резюме, как у тебя.  Расскажи для наших читателей помладше, в каких проектах ты участвовал.

В первую настоящую, профессиональную музыкальную группу я попал еще в пятом классе. Я уже тогда слушал хип-хоп, но мой учитель музыки был рок-музыкантом. Тогда у него была группа «Mistery» и они играли тяжёлый, ужасно тяжёлый металл. Они в хит-параде «Территория А» были заявлены, я помню, мы голосовали за них, звонили. Для записи пластинки им нужен был детский голос и меня взяли петь треш-металл. Я пел о том, как зарезал свою мать ножом, на немецком, и всё в этом стиле. Но это были живые репетиции и уже тогда я понимал: «Нифига себе, как может звучать живая музыка, как это может быть честно, жестко, неприлизано». Я с детства слушал рок. Мой папа слушал Pink Floyd, Цоя, саундтрек к фильму «Асса», даже ходили, помнится, на концерт группы Браво.

Хип-хоп… Вообще, первыми рэп-группами в Киеве были «Зеленые каштаны», «Cross Tribe», «Natural Born» и «Антилопа Гну», наверное. Участник «Natural Born» – старший брат самого жесткого хулигана из нашего двора, которого просто все боялись. Он мне дал послушать «Me against the world», тогда ещё. Вот они, его окружение, слушали рэп, это всё исходило от них. Как сейчас помню – кто то  ставит в окна колонки, мы малые бегаем в футбол, и рэп на весь двор играет. 

Это какие года?

95-й. То есть рэп слушали старшие и слушали все, что тогда было – Das Efx, House of Pain, Funkdoobiest и т.д.

Когда ты создал свою первую группу?

Чуть позже, но рэп я начал слушать с кассет Shaggy «Boombastic» и Coolio «Gangsta Paradise». Это первые кассеты, которые я купил самостоятельно. В то время я слушал только рок, но потом что-то щелкнуло и всё. Я достаточно долго слушал рэп, но вкус сформировался, когда я пошёл играть в баскетбол. Там тоже все слушали рэп: баскетбол в те времена – это постоянные игры NBA, фильмы с Майклом Джорданом, тот же саундтрек к «Space Jam». Позже мы начали пробовать танцевать брейк, а потом на баскетбольной площадке на районе я встретил Биг Вита. Он в то время уже начал записывать дома рэп: два магнитофона, две кассеты – и вперёд. Я сказал ему, что тоже слушаю рэп, он мне записал пару каких-то кассет с рэпаком и дал свои дэмки послушать. Я подумал: ну, если он может, то и я смогу.

До этого я пел в хоре. Пел всегда, всю жизнь. У дедушки был виниловый проигрыватель и уже с трёх лет я пел под подъездами бабушкам за конфеты. Выигрывал разные школьные конкурсы с хором, а потом меня оттуда выгнали за плохое поведение и начался хип-хоп. Тогда с Биг Витом мы сделали группу «Black Block».

Что вы записали?

Мы записывали у меня на хате дэмки какие-то. Это был уже мой восьмой - девятый класс. А к десятому мы начали собирать движение на районе. Тогда уже сформировалось несколько молодых рэп-коллективов. Все были талантливые, яркие…

Я слышу какую-то ностальгию в твоих словах. Сейчас коллективы не такие? Не яркие?

Нет-нет. Просто тогда была особенная среда, мы только учились этому. Когда ты делаешь первые шаги, ты понимаешь, что в это же время в соседнем дворе пацаны тоже пишут текст, потом вы встретитесь с ними на тусе под мостом, где будете зачитывать всё это. В школе на Русановке, где я учился, учились MC NED из «Антилопа Гну» и Потап. Ну, который Потап. Это рэперы с моего района.

Вся эта движуха под мостом просуществовала один сезон. Тогда были локальные хип-хоп движения: Березняковское, на Харьковском под каким-то универмагом собиралось движение, на Майдане, понятно, собирались люди… Вечеринка была одна, на весь город. Не было большого количества хип-хоп тус. Была вечеринка в клубе «Ultra», и мы все туда переместились выступать.

С «Black Block»?

Нет, мы уже выступали как «Da Marav». У нас было движение, тогда их модно было называть «кланами» – «Da Marav clan».

Кто входил в «Da Marav clan?»

Все, кто приходил. А сам костяк группы – я и Большой Виктор, Биг Вит. Изначально я придумал название движухе, а когда она распалась, мне показалось, что это название для группы будет покруче, чем «Black Block».

После «Da Marav» у тебя была «Урна Урана»?

На тот момент я учился на Русановке, там все любили хип-хоп, играли в баскетбол – атмосфера была что надо. А потом перешел в другую школу, на Воскресенку. А Воскресенка – это район рядом с Радужным, откуда Киевстонер. Район – просто ух! Там хип-хопа в школе не было, я был единственным рэпером в клетчатой рубашке и широких штанах. В параллельном классе я познакомился с Маликом, он тоже хотел быть МС…

«Урна Урана» – это Дима Кудим. Времена, когда рэп стал босяцким. Каста выпустила тогда «Громче воды, тише травы» и это всех прокачало. В рэп стали приходить личности, скажем, повзрослее и посерьезнее. Все поняли, что это перспективное дело. Вот Кудим, это был такой реальный джи, который держал автопарковку, у него был ствол, мешок травы и собака стаффорд, с огромной пастью, у которой член по асфальту волочился. Когда он просил ее выгулять, то не ты собаку выгуливал, а она тебя. Дима очень жесткий и крутой был, и он круто читал рэп. У него отец какой-то авторитетный, криминальный человек и он с детства хорошо знал феню, умел на блатном разговаривать, общался в подобных кругах. Дима захотел делать «гэнгста щит», музыку босяцкую, чтобы слушали правильные пацаны… Меня ему порекомендовал Макс Джи, и Дима меня позвал в этот проект. Но это уже был именно проект – он как продюсер коллектива оплачивал какие-то моменты, у нас был штатный битмейкер, мы выступали на «Таврийских играх»…

Вас трое было?

Я, Дима и DJ Сёрик. Был такой состав, потом я нашел девчонку Катю. Она классно пела, могла зачитывать, я писал ей тексты. Сначала я пытался подтягивать из «Da Marav» пацанов в группу… Тогда был депрессивный период в жизни: у меня родители развелись, я все больше времени проводил на улице в непонятных компаниях, начал пить, курить... Постоянные драки, в том числе и со скинхедами…

Вы прям договаривались со скинхедами про драки?

Нет, бывало, что на вечеринку придут и начинают всех бить. Или идём по улице – у меня была черная девушка – она что-то там скажет и получались стычки. Постоянные рэп-вечеринки были, на них всегда были драки. Не было ни одной вечеринки, после которой бы не завязалась драка. А пацаны у меня были все очень здоровые, Березняки Зу, все по два метра и такой компанией получалось легче всем накостылять. Мы совсем тогда были неадекватные, нас никто даже в клубы не хотел приглашать.

Что из этого всего получилось?

Почти все получили какие-то условные сроки. Помню момент, когда я один бросаю мяч в кольцо, а все ребята в СИЗО. Суд, слёзы матерей, вся эта жесть…

Как тебя это миновало?

Как-то пронесло. Я просто не сильно хотел в этом всём участвовать.  Мы делали рэп и в период «Урны Урана» общались с двумя «блатными».  Это были два брата, у одного три отсидки, у второго еще больше, мы им зачитывали свой рэп, чтобы они сказали – по понятиям наши тексты или нет. А потом один из них зарезал женщину и сел на еще один срок. Постоянно говорил: «Я хочу исправиться, хочу жить новой жизнью», а потом просто убил человека.

В общем, с «Урна Урана» мы записали какое-то количество материала, а потом разошлись во взглядах. Но Дима очень круто и плотно читал. Такой, техничный был, очень прикольный. Мы выходили на всяких рэп-сборниках, типа «Суровый бандитский рэп. Ходка первая», «Кастоломы»… Тогда было так модно. Мы еще тусовались с Курыганом из «Инвалидов Кунг-Фу». Параллельно с «Урна Урана» мы с ним пытались что-то делать. Он любил рэгги, а я с детства такое слушаю. На этой почве мы и сошлись. Но с ним мы больше пили алкоголя, чем делали музыку. Он меня научил правильно пить водку.

А как правильно пить водку?

Ну, например, он показывал,  как задерживать дыхание, чтобы не стошнило (смеётся). Сейчас я не пью, не курю, совсем не употребляю уже много лет.

Потом мы с ди-джеем из «Урна Урана» начали параллельно делать какие-то треки. Я просто хотел больше петь, вот мы с ним и начали рэгги записывать. На этой почве Кудим начал негодовать, мол, я не подписываю треки как «Урна Урана», хотя у меня не было интернета и этот материал в сеть даже не я выкладывал. Это был период, когда я начал как-то исправляться: не пить, не курить, не заниматься хернёй, не влезать в конфликты. Тогда я случайно познакомился с Саном из 5’nizza. Он мне предложил попробовать с 5’nizza что-то поделать втроём. Я, ещё бы, согласился, начал ездить к ним в Харьков, мы придумали несколько песен. Бабкин был не очень настроен, и Андрюха сказал: «Слушай, 5’nizza – это мы вдвоём, а с тобой мы еще что-то поделаем, но давай-ка ты поезжай в Москву к DJ Жене».

Из WK?

Да. Это был один из самых крутых, титулованных ди-джеев. Мы слушали на кассетах этого человека и тут я еду к нему на студию, к настоящему ди-джею, а тогда ди-джеев-то и не было толком. У него, кстати, недавно случилось несчастье – сгорела студия. У него было 25 000 пластинок! Я был у него тогда, когда их было около десяти тысяч. Представляешь? Это огромная стена с винилом, все модели вертушек, которые только могут быть. У него несколько квартир были соединены в одну, то есть выкуплен целый этаж, и там, получается, квартира-студия. Я приезжаю к нему и понимаю, что ему абсолютно не нравятся мои тексты – что, это говорит, за рифмы «пацан-братан», «босяк-косяк», это, говорит, не остроумно, и рифмовать ты не умеешь.

 А что я ему могу сказать, если тут – то Лигалайз зайдёт, то Звонкий, то ещё кто-то… Я этих людей в детстве слушал, он им скретчи пилит…  Ну, мы с ним начали что-то пробовать делать, но он очень сильно меня раскритиковал. Я вернулся в Киев, так ничего и не записав. Начался период  прокачки, я учился писать тексты лучше, учился рифмовать лучше, техничнее это делать. Сан меня очень поддерживал! До этого я слушал хип-хоп, регги и всё, а он мне открыл глаза на всю музыку, которая в мире происходит. Я, когда к нему ни зайду, он мне огромную стопку дисков даст, привёз из Америки, мол, слушай, прокачивайся. Потом я устроился на радио «Шарманка» и там мы уже с Мэт Квотой начали делать музыку…

Вы там выпускали передачу?

Да, на базе этой передаче мы начали делать вместе рэп. По ночам, на той же студии радио «Шарманка». Успевали сделать передачу и еще рэп записать. Я просто жил на этой студии. Там по ночам можно было находиться – я всю неделю там торчал. Учился сводить, записывать…Устроиться туда помог Dj Sender кстати. И, кстати, он и для записи последнего проекта помог нам очень со студией. 

Когда я приехал в Москву к ди-джею Жене, он сказал мне идти записываться. Я сказал: «В смысле? Я никогда за компьютером не сидел». Он ответил: «Ну, пиздуй назад в Киев». На следующий день я уже умел записываться (смеётся).

Когда мы с Мэт Квотой что-то начинали делать, я собрал коллектив, мы поехали на фестиваль «Вдох» в Москву, мы там плохо выступили, состав этот сразу распался. Это всё почему-то понравилось участникам фанк-коллектива «Клинтон», которые дружили, опять же, с ди-джеем Женей, он меня снова позвал в гости, сказал: «Ну, оставайся, тебя ребята заценили, давай что-то делать». Тогда я попал в фанк-тусовку, выступал с «живыми» музыкантами, читал фристайл. В 20 лет у меня начался фанк-этап, плотно присел на «Funkadelic-Parliament». Тогда к ди-джею Жене мы приехали уже с Мэт Квотой и Александром Шиманским – он сейчас клавишник у ТНМК. Вот этой троицей мы на московской студии ели «Мивину» и записывали хип-хоп. Тогда же я познакомился с Птахой, Гуфом, Нойзом…

Расскажи

С Нойзом так было: мы в «Штопоре» играли с фанк-музыкантами, это такой закрытый клуб, мы играли там фристайл-джем. Нойз пришел туда, и сказал: «Слушай, Фэйм, я о тебе слышал, давай пофристайлим». Мы с ним пол-концерта джемили, он тогда это на две головы лучше делал и научил меня многому во фристайле.

Вот ты сказал о «научил во фристайле». Я как-то видел видео с названием «Фэйм учит Дорна фристайлить»…

Ну да, да.

Ты считаешь, что фристайлу можно научить?

Конечно.

Нойз тебя учил чему-то?

На практике. Я не мог уехать в Киев из Москвы, не было дененг на билет, и мы пошли на Арбат фристайлом деньги зарабатывать. И на практике он учил меня: как это делать правильно, как взаимодействовать с людьми, это был такой себе мастер-класс.

А как ты познакомился с Птахой и Гуфом?

В «Карма баре». Был такой клуб, где играл R’n’B, мы просто ходили туда танцевать. Мы пошли со Сметаной (фанк-исполнительница – ред.) в клуб и она спросила: «Хочешь, с рэперами тебя познакомлю?». Она представила нас друг к другу, мы почитали, им понравилось, и они пригласили к себе на студию. Мы пришли с Мэт Квотой к ним, вот так и начали общаться.

Так ты и попал на «Качели»?

Да, это была студия на Белорусской, первая еще ЦАО-студия. Там все тусили, и Баста там, помню, появлялся, Рома Жиган, 5 Плюх, очень много рэперов там было, прям та тусовка, которая потом стала большим взрывом. Баста, я помню, тогда ещё даже Ноггано не сделал, мы  с ним часто сидели в столовке, говорили про музыку.

Кстати, про большой взрыв. Можно ли назвать большим взрывом твоё участие в треке «Ночь» группы Centr? Для тебя это было важным моментом?

Нет. Тогда я уже играл в группе SUNSAY. Когда распалась 5’nizza, Андрей позвал меня в свою группу. Мы отыграли уже какое то количество концертов, выпустили альбом и у  нас тогда накалилась атмосфера в коллективе, возникло какое-то взаимонепонимание…

С Саном?

Ну, у нас бывает. Мы можем спорить три часа из  за какого-то эффекта ревербератора: он хочет, чтобы звучал вот так, а я хочу, чтобы звучал иначе. Порой мы вообще очень долго не находим компромисс. А вот когда находим – это круто всегда получается, есть правильный баланс. В общем, тогда был опять накаленный период, у меня приступ астмы случился, я чуть не умер в Одессе, еле довезли до реанимации. Я подумал, что не хочу ехать никуда ни с какими концертами, остался в Одессе. CENTR тогда попросили меня придумать им припев. В Одессе у меня была какая-то любовь непонятная – про эту девушку, собственно, и припев.

Как-то Миша Крупин меня познакомил с Вахтангом на фестивале «hip-hop.ru». Мы с ним подружились. А в то время меня искал Иракли. Еще в первые мои приезды он пытался меня найти, а я морозился, потому что Иракли для меня был дикой попсой, я не хотел выходить на контакт. Оказалось, что Иракли тоже раньше был рэпером, читал раггу хриплым голосом в группе K&K, дрался со скинами и всё такое. Просто позже пошел в попсу. Он нам с Вахтангом предложил подписать контракт, чтобы раскручивать нас как проект. Какое-то время я жил в Москве, писал тексты для этого проекта, мне продюсеры снимали жилье, платили реально большие деньги, самые большие деньги для меня на то время. Но контракт меня совсем не устраивал, я не подписал его и продолжил ездить с Сансеем.

Песня «Ночь» – это я как раз был после больницы, ещё и расстался с этой девушкой… Вернувшись в Киев, я ушёл из SUNSAY и начал искать, чем бы мне зарабатывать деньги. Тогда начал заниматься сонграйтерством.

Кому ты писал?

Я у Димы Климашенко работал, писал артистам, которые были у него на лейбле. Иракли писал в Москве, Богдану Титомиру, D.Lemma, Ларсону (R.I.P.) и ещё много кому.

Есть работы, которыми ты доволен? Возможно, гордишься.

Мне нравится то, что мы с Саном делали. «Будь слабей меня» – этот биток я делал. Это не то, что продал, просто хорошая работа вышла.

А когда у Климашенко работал?

Там Рома Bestseller делал музыку, Дима мелодии, а я писал тексты. Там не от моего вкуса всё зависело.

Ты упомянул про Басту. Я вспомнил, как чуть больше года назад брал интервью у Ярмака, оно началось с рассказа о том, как Баста предлагал тебе уйти на Gazgolder и ты отказался.

Ну да, было такое.

Почему ты отказался?

На тот момент я хотел учиться. У меня был период, когда я не хотел идти ни на какие лейблы, хотел научиться писать биты, писать более выразительные тексты.

Но лейбл мог бы тебя обеспечить необходимым.

Я понимаю это сейчас, но тогда я думал по-другому. Я никогда не искал в хип-хопе денег и славы, это то, что с детства со мной.

А что ты ищешь в хип-хопе?

Не знаю, это просто образ жизни такой.

Тебе предлагали контракты еще какие-нибудь лейблы, кроме Газгольдера? Тебя звали, наверное, на тот же ЦАО?

Конечно. Сразу же. Птаха звал.

Ты с Птахой особо сдружился?

С Птахой да, но  я всегда хорошо со всеми общался. И с Гуфом, и Слимом.

Смотрел их баттл?

Блин, я так расстроился.

Почему?

Когда друзья ссорятся – это всегда плохо. Всем злорадно и смешно, а мне не очень. Они вместе это все сделали: без Гуфа не было бы Птахи, без Птахи не было бы Гуфа.

А как ты начал сотрудничать с ТНМК?

Началось всё с Вани Дорна. Когда он работал на М1, у него была группа «Пара Нормальных», Аня (участница группы – ред.) попросила с ними побитбоксить. Я побитбоксил с ними на их концерте и Ваня попросил научить его каким-то звукам. Я показал ему базу звуков, потом он с ТНМК записал битбокс-трек, и когда речь зашла о живых выступлениях, он предложил Фоззи позвать меня. Я понял, что если меня зовёт ТНМК – может, и текст какой написать нужно? За вечер я написал текст и на следующий день, даже не успев его выучить, с бумажки читал.

Я сегодня читал в твоей группе историю создания этого куплета. Там у тебя такая философия, о «клешнях материального», из которых должен вырваться человек.

Слушай, а какой это год был? Что я там такого еще писал?

О том, что каждый человек должен просветлиться и каждый человек должен вырваться из клешней материального мира.

Скорее, это о том, что люди видят счастье в материальных вещах. Если, допустим, у человека есть любимая девушка и он привязан к ней, возникает чувство страха. Он боится её потерять. Они вместе, и человек думает: «Блин, а что, если она изменит?». Он уже не спокоен и не может просто побыть с ней счастливым в определенном моменте. Он постоянно думает о том, что будет. Или, если у человека чего-то нет, а он очень это хочет, ту же девушку, автомобиль или одежду дорогую, и в итоге не может быть счастлив прямо сейчас, а когда он это получает, радость проходит быстро, и опять возникают какие то желания новые. Всё, что материально – не вечно. Человек может умереть, вещи износятся, любая техника выйдет из строя, а деньги могут обесцениться. Этому материальному «счастью» постоянно что-то угрожает.

В таком случае что ценно?

Внутренний опыт, который ты переживаешь.

А что ценно для музыканта?

Быть в моменте. Пребывать в определённом состоянии, созерцать. Раствориться в едином потоке с  публикой на концерте, когда уже нет границы между артистом и зрителями, когда это что-то одно, большое.

Про концерты: ты сейчас с Ярмаком часто ездишь…

Ярмаку помог с продакшном и сведением альбома Рестарт и ездил год с ним как ди-джей. С детства мечтал быть ди-джеем, но не было денег на вертушки. Когда появились, стал вот учиться. Всё как будто заново - выходишь на сцену, перед тобой несколько тысяч человек и тебе нужно их прокачать скретчами, а руки дрожат, ссыкотно. Вот и поехал в тур, оттачивать новые навыки.

Год отъездил и всё?

Ну, сейчас вот скоро наш проект новый стартует. Там буду рэп читать, петь. С Ярмаком — не знаю, он там тоже сейчас сел биты учиться писать. Мы дружим. Ярмак – вообще какой-то неостановимый человек.

Правда, что после баттла Ярмака и Лоика ты связывался с людьми, которые неблагоприятно отзывались о Ярмаке?

Да. Связывался. Мы вообще тогда все были взбудораженные, это такое событие, знаешь, негативное… Всех в один момент охватила злость. Поддавшись эмоциям, я тоже мог кому-то нагрубить.

Кому ты нагрубил?

Я предложил встретиться Внуку. Давай, говорю, не в интернете. Если есть возможность встретиться и сказать, тому же Ярмаку, все что хочется сказать, то давай. Он не захотел.

Внук сейчас постоянно зовёт Ярмака на баттлы…

Баттлы сейчас такая площадка, где люди зарабатывают деньги и популярность. Для Внука это хороший пиар-повод. Ярмак – известный. Если он ответит на вызов – Внук подраскрутится. Думаю, он не глупый парень и понимает, что для него это выгодно. Ярмак понимает, что не стоит (смеётся). Я ему год назад говорил, что не стоит туда лезть. 

Он читал тебе куплеты до баттла?

Да, приходил, репетировал. Говорит: «Жена уже не может слушать, можно, Славик, у тебя на студии порепетировать?».

Ты мог бы с кем-то в оффлайне побаттлить?

Мог бы, но мне неинтересно. Мне это интересно было, когда мне было лет 17, когда только появились эти баттлы. 

Вот когда ещё Bad Balance приезжали к нам с туром – я выиграл баттл по фристайлу, тогда Шеff предлагал подписать с ним контракт, Купер респектнул. Я приехал к ним на 100PRO и офигел от того, что Влад предстал совсем другим человеком – корыстным, скользким, властолюбивым, в общем, являл собой всё то, против чего хип-хоп, собственно и боролся. Говорит, «Тексты тебе придумаем, имидж, уберём с рынка Пятницу». Я на спор сел и написал песню прям у него в офисе, он респектнул – давай, мол, мы дадим тебе шанс, как дали Ёлке, и т.д. Но ноги там моей больше не было.

Последний баттл по фристайлу в котором я участвовал, устраивал Larson (R.I.P.). На кону был слиток золота. Ну, я пришел и выиграл, нужен был кэш.

Сейчас мне интереснее изучить аналоговую консоль, записать симфонический оркестр, разобраться в новом крутом усилителе, нежели участвовать в баттлах.

Мы не закончили про «Дай 5ять». Ты выступил с Ваней Дорном, после чего тебя позвали в ТНМК…

Пригласили выступить вживую. Потом Фоззи предложил снять на это клип, мы сняли. Своего клавишника я тогда отправил в ТНМК, он, кстати, укоренился там и играет до сих пор.

Когда я захотел собрать свой живой коллектив, мы сели с Макстаром и начали думать. Взяли мои тексты, адаптировали, начали что-то менять. Написали несколько свежих песен. Набрали какой-то еды, на месяц отключили телефоны и дописывали все тексты. Получилось около десяти песен, которые можно было показывать, и я начал ходить по музыкантам. И вот я как-то к «Танкам» пошёл на концерт и прям в гримерке спросил: «Вы не знаете, может, есть какие-то музыканты, свободные, кого можно было бы в состав позвать?». Они сказали: «Так давай мы с тобой поиграем». Они пришли на репетицию, мы показали тексты, и так получился «Дай 5ять».

У вас вышел альбом, треков на 14…

Да, но я такое в плеере бы не слушал.

А что из того, что ты сделал за свою жизнь, ты слушал бы в плеере?

Вот то, что сейчас делаем.Пока об этом проекте нельзя ничего рассказывать. Но, думаю, удивятся многие.

Почему о проекте нельзя говорить, если я узнал о нем из твоего инстаграма?

Это внутренний регламент. Мы это обсудили с ребятами. У нас есть в проекте «старший» и он сказал, что пока рано.

Когда это всё выйдет?

Весной. Мне нужно закончить еще одну песню и интро. По поводу «Танков» еще… Просто все заняты, играют в кавер-бэндах, в «Танке». Был момент: я с Саном договорился сыграть на разогреве SUNSAY на юбилее команды. Как раз тогда приехал John Forté из тусы Fugees – он откинулся из тюрьмы, отсидев 7 лет за торговлю кокаином, и поехал в тур по России «From Brooklyn With Love». Сан с ним познакомился, они в Париже записали альбом, который так и не вышел. И вот я музыкантам тогда звоню – вы ж помните, что у нас концерт? А мне басист – Славик, извини, у меня сегодня кавер-бэнд. Они занятые люди, очень часто ставят в приоритет заработок, а только потом творчество. Изначально проект деньги не приносил, мы просто собирались играть.

Потом приносил?

Потом начал приносить, да.

А что сейчас приносит тебе деньги?

Я же музыкальный продюсер. Могу написать кому-то песню: музыку, текст, свести.

Кому ты писал, например, за прошлый год?

Ну, например MamaRika, Quest Pistols.

А что ты им написал?

Для Mamarika украинскую песню «Відчувай», а для Quest Pistols частично «Непохожие».

Кстати, про Quest Pistols: ты как-то рассказывал, что Бардаш говорил тебе выпускать «Журбу», мол, это народный хит. Я видел, как на Русановской набережной чувак с гитарой её пел. Мне кажется, Бардаш прав. 

Значит, выпущу. Она как раз уже готова у меня почти.

Сколько ты примерно за жизнь дал концертов?

Не знаю, но не скажу, что очень много.

Несколько сотен?

Наверное, да.

Какой тебе запомнился?

Какими-то пятнами всё… Выступал в «Лужниках», на дне рождении газеты «Московский комсомолец» с Сансеем. До нас была «мясная» музыка, это был рок-фестиваль, там, где куча панков и в тебя могут банально кинуть бутылкой или противогазом, а у нас - соул, реггей, лайтовая программа. Нойз был, который прямо спустился к зрителям и дал кому-то в табло, за то, что ему фак показали. И тут нам на сцену выходить. Я вышел, а там все эти панки, я на них наорал… Очень странно, какой-то дикий концерт вообще (смеётся). Еще было круто в Баку. Это было на мой день рождения, меня пригласили как МС, вести соревнования по ди-джеингу. В судьях были DJ Qbert, DJ Сarve (Saian Supa Crew) и DJ Scream, мой друг. Я прилетел в Баку и вот такой компанией мы тусили.

Qbert, наверное, был для тебя огромной фигурой? Когда я в школе учился, у нас считалось, что Qbert –самый крутой в мире в плане скретча.

Так он и правда самый крутой в этом деле. Когда я начал  учился пилить, мне Dj Andrew переписал два DVD диска, один из них был «Школа Qbert’a».Вот  по нему и учился скретчингу. Я столько раз видел его на экране монитора… Выхожу его объявлять, фристайлю, разогреваю публику и тут Qbert мне маякует, что у него сломался пульт, надо срочно тянуть время. Я, опять же, начинаю фристайлить, работать с публикой, пока он меняет пульт. Он поменял пульт, начинает своё шоу, а меня никто не просит уйти со сцены, я стою, вот прям как рядом с тобой и смотрю, как он это делает. Это было детское счастье.

Когда ты еще испытывал похожие чувства?

На концертах. Недавно ходили на концерт Хосе Джеймса. Это очень крутой соул-певец.

Он из Лондона прилетел сонный. Вообще глаза еле открывал. Вышел на сцену в очках, мы думали, что он наваленный чем-то. А он снял очки, говорит: «Ребята, я такой сонный, не спал, перелёт. Вообще не знаю, как я сейчас отыграю». В итоге мы ему дали очень много тепла, все пели, и он остался доволен. Барабанщик с ним был из Лондона, очень крутой кот джазовый. У нас тут так играть не умеют, только Гаджимурадов круто играет, из Питера. У нас вообще барабанщиков хороших мало. Классная тусовка музыкантов, которые с Денисом  Аду тусуются, он очень крутой трубач, кстати, записал с нами песенку.

С кем, кроме него, будут фиты на этом альбоме?

Пока не буду говорить. У нас их записано больше, чем войдет в альбом. Окей, например, мы записали с тем же Нойзом песню, кому-то из команды, к примеру, не нравится бит, а кому-то свой куплет. Вот, альбом звучит сейчас цельно, а эта песня выбивается. Может, отдельным синглом выпустим. Есть запись с вокалисткой, суперизвестной. Если с ней выпустить песню – будет суперхайп, но, когда ее записывали на студии, то ли забыли закрыть дверь, то ли еще что-то, но в микрофон из комнаты слышен минус. Она поёт, а на голосе бочка стучит. Сколько ни пытались усадить в микс, но получилось не очень, а просить перезаписать неудобно. Когда пишешь совместки с людьми на расстоянии – куча нюансов. Сейчас есть одна песня, она уже звучит как хит, а мы ждём одного рэпера, известного, уже три месяца.

Вы можете пожертвовать громким именем, во имя цельности звучания?

Да. Хочется, чтобы классная песня получилась.

Год назад ты говорил мне, что твоя главная цель – научиться скретчить второй рукой. Научился?

Нет еще. Вот, продюсировал альбом.

Какие сейчас у тебя цели?

Стать человеком получше.

Вот, например, у меня был друг, Макстар, мы рассорились в дым. И если задать себе вопрос «А в чём конкретно моя вина?» - понимаю, каким же эгоистом я был, сколько раз можно было поступить иначе, ответить иначе, что в какой то период меня абсолютно не заботило, что чувствуют другие люди, мог совершить дурацкие, плохие поступки, а теперь уже не переиграешь ничего, и общаться мы вряд ли будем по прежнему.

Я так понимаю, духовные практики в твоей жизни занимают важную роль?

У нас вся группа занимается у одного учителя дзен-буддизмом.

Как это помогает тебе в творчестве?

Медитация – состояние глубокой внутренней сосредоточенности. В этом состоянии ты должен научиться мыть посуду, читать рэп. Если ты выходишь читать фристайл и у тебя будет посторонняя мысль – ты отвлечешься и собьешься.

Когда мы говорили об интервью, ты сказал, что его нужно сделать полезным. Что ты имел в виду?

Наверное, с практической точки зрения. Я столько лет занимаюсь хип-хопом, столько всего знаю…

Не думал записывать какие-нибудь видеоуроки?

О таком не думал. Давал мастер-классы. Я энциклопедический чувак – много знаю и умею. Хотел поделиться о том, как определенные качества развивать, или навыки. Сейчас всё как-то на быстрый лад делается…

Быстрое время.

Да, быстро вспыхивают и быстро гаснут и музыка, будто бы сделана на сезон. Из современной музыки мне нравится Кендрик Ламар, Anderson .Paak. Часто смотрю передачу Tiny Desk – концерты на YouTube, в библиотеке. А вообще я слушаю старую музыку, на виниле. Собираю пластинки. Технически я могу любой хип-хоп бит сделать.

На новом проекте ты полностью биты пишешь?

Да. Пишу биты, записываю всех ребят, свожу, скретчи пилю и тексты еще редактирую. У нас командная такая работа. А «старший» наш занимается промоушном. У него в этом плане хорошие связи.

У тебя же тоже таких достаточно. Ты то у ди-джея WK жил, отказывался от контракта с Бастой, писал совместки с Нойзом на Арбате…

Я у Богдана Титомира жил, когда писал ему (смеётся). Ваньку Дорна учил фристайлить… И бандану завязывать правильно (смеётся). Я живу в этом, мы пересекаемся с музыкантами, это нормально.

Какой у тебя самый громкий фит был? «Ночь»?

Слушай, если глянуть на ютубе, по нынешним меркам набрал совсем немного. Тогда и ютуба не было, была телевизионная тема. Помню, когда шел по Ялте, слышал свой голос на каждом углу. Это так странно… Даже сейчас мы выпустили песню с Ярмаком, там же тоже просмотров уже куча. С Мостами еще песня у нас была. Там Внук еще, кстати, есть. Хочу сказать, что нету у меня злости ни к Внуку, ни к кому бы то ни было. Опять же, я человек взрослый сейчас и мне интересно развиваться как музыканту. Времени всё меньше. Сейчас нужно делать важные вещи, весомые поступки. Сейчас такая ситуация в стране, в целом, что зла не хочется никому желать. Хочется, чтобы у всех всё было хорошо. Эта атмосфера на многих давит – безденежье, люди музыкой не могут заработать, работают на куче работ. Всем желаю счастья. Баттлы современные мне тоже не нравятся, потому что люди очень много грязи друг на друга льют. Все построено на том, что обязательно нужно кого-то унизить, пришпилить, растоптать. Это мне не очень нравится. Если посмотреть на баттлы бибоев – там же нет такой грязи?

Брейкинг у нас вообще очень развит. Наши ребята – чемпионы мира. У нас куча крутейших бибоев, которые помимо побед на мировых первенствах делают локальные тусовки. Ruffneck Attack, South Front, Navy Crew, East Side B-Boys, H-Blast/Tatanaka, и в  Top9 тоже ведь ребята из Харькова есть.  Недавно был «Hot Funky» – где куча крутых бибоев, они передают знания детям.

Ди-джеинг и брейкинг развиты у нас выдающимся образом. Граффити – то же самое.

А что с рэпом?

С рэпом проблема в том, что… Во-первых, язык. Нашему артисту чтобы поехать за границу и быть конкурентоспособным для западных рэп-исполнителей…

Зачем ему туда ехать, если у нас 35 миллионов население?

Имеется ввиду, что наши бибои – ездят. Если воспринимать хип-хоп, как международный способ общения, культуру, где каждый народ может высказаться. В танце получается, потому что нет языкового барьера. Есть оригинальные, этнические элементы танца, привнесенные нашими бибоями. Если ты по-русски будешь читать – ни в Европе, ни в Америке ты не нужен.

Если ты будешь читать на украинском в Украине – будешь нужен?

В Украине нет пророка в своём отечестве. Как это было с художниками INTERESNI KAZKI, которые делали гениальные граффити. Их же вообще никто не ценил. Они просто потом куда-то уехали в зарубежье и их признали. Только тогда о них заговорили здесь. Это непонятный синдром. 

Проблема в целом: культурная деградация. Люди не читают книг, не образованные, культура языка не на уровне. Даже Саша Ярмак: он мой друг, порой, приносит показать текст, а у меня волосы дыбом. Я говорю: «Сашка, ну как же ты мог вот такие ошибки допустить?». Там неправильные склонения, неправильные ударения… Он больше времени проводил на улице, играл в футбол. Он какой-то правильный посыл хочет донести, но форма не искусная у него получается. Он искренне учится, старается. Прокачивается, но, опять же, он не читал такого количества книг, как мы, допустим, читали. Мы боремся за красоту речи. Сейчас вот Лев Толстой наш герой. Им вдохновляемся.

Потому что вместе с крестьянами с плугом ходил?

Его принцип – ненасилие. Сейчас идёт разрыв с корнями. Дети не интересуются искусством, литературой. А что ты имеешь ввиду, когда говоришь о проблемах украинского рэпа?

Отсутствие громких релизов, например, их крайне малое количество.

Слушай, ну у нас вот Ваня Дорн есть,  5’nizza– крутые пацаны.

Это всё не рэп – кому не скажешь.

5’nizza не рэп? Сан – человек, который вырос на хип-хопе, они тусили с Black Tribe в Харькове. Парень наизусть знает альбомы Public Enemy, Cypress Hill и так далее. Сан так читает рэп, что просто…

Проблема рэпа в Украине в том, что им занимаются не музыканты, а босяки. Нет дисциплины репетиций, никто ничего не снимает. К примеру, Rakim - играл в детстве на саксофоне и перекладывал на рэп джазовые фразы, Flavor Flav - отлично играет джаз на фортепиано, 2Pac - весьма пристойно играл на бас гитаре, даже B-Real умеет пилить скретчи. 

К рэпу отношение такое, знаешь, будто это самодеятельная музыка и надо это делать на тяп-ляп. Будто ты можешь зарифмовать два мата и это уже музыка у тебя. Это же не так?

Андрей Freel Шалимов

Опубликовано 29 марта, 18:40