“Ахметов заценил “Ride for Ukraine”: большое интервью с Tricky Nicki

Этот текст выходит в начале октября, хотя встретились мы с Tricky Nicki, украинским рэп-фрешменом нестандартных достижений, еще в апреле. 

Тогда, во время первой пандемической волны и после трех недель ответственной самоизоляции, мне поступило приглашение от представителей проекта Pit Bull Battle приехать в офис и провести совместную инстаграм-трансляцию для подписчиков площадки с автором “Ride for Ukraine”. Во-первых, пообещали полное соблюдение карантинных предписаний (что важно). Во-вторых, наша встреча должна была проходить в формате “стримим с рэпером игру на “соньке” в NBA 2k20 и подключаем к игре всех желающих” (что для меня свежо). Когда мы с артистом уже сидели перед камерами, PS4 упорно отказывалась выводить нам стрим. После часа провальных попыток и прямо перед запуском трансляции мы на месте решили переиграть формат и провести инстаграм-эфир в формате “интервью”. Его планировали залить на ютуб-канал Pit Bull, — с этим и связана задержка публикации интервью, — но что-то изменилось и оно выходит в текстовом виде. 

За полгода любой разговор может безвозвратно устареть, а взгляды артиста поменяться. Но читая этот текст в октябре, я понимаю, что если бы мы встретились с Tricky Nicki сейчас, он бы на 90% выглядел так же и концентрировался на бэкграунде артиста и на истории его главного хита. 

— Ты много лет играл в баскетбол. 

— С самого детства. Баскет мне очень помог, я в детстве был пухленьким. Не комплексовал по этому поводу, баскетболом стал заниматься, потому что нравилось. А вес позволял уже во втором-третьем классе выглядеть убедительно, говорить: “Эй, ты что-то сказал?!” Задумываться о внешности стал уже постарше, когда девочками заинтересовался. Даже в бассейн стал ходить, чтобы похудеть. Кстати, реально помогает — когда плаваешь, задействуются все группы мышц. Потом, правда, я опять набрал. А к одиннадцатому классу очень вытянулся и сильно похудел. Баскет реально даёт свои плюсы, когда каждый день тренишься. Начал играть в 12 лет.

— В какой команде ты был?

— “Дюшка” (ДЮСШ) любительская. Изначально только так происходит. Это уже потом, когда тебе лет 18-20, подписываешь с клубами контракт. У меня этого не было. Я к тому возрасту уже забросил, устал, начался универ. 

— Чему тебя научил баскет?

— Дисциплине. Режиму. Когда висишь постоянно, на тренировке это очень чувствуется. 

Но я никогда не висел особо. Я алкоголь первый раз попробовал лет в 19. Это был Новый год в 2017-м. 

— Из тех людей, с которыми ты гонял, кто-то играет в профессиональных клубах?

— Много кто, я просто не знаю, играют ли они до сих пор. Крысько Евгений играл за “Черкаські Мавпи”, Рома Бондарчук сейчас играет за “Дніпро” — всем известную команду, в которой играет сын Коломойского. Много кто по вышке играет. Но чтобы в суперлиге — эти двое. 

— Где ты был и что делал, когда стало известно про гибель Коби?

— Я был в кино. По-моему, на фильме “Соник”. Фильм и так не особо, а вторую половину я вообще пропустил, потому что все начали писать о случившемся. Я просто лазил в интернете, гуглил: “Коби, Коби, Коби”.

Джордан, Леброн и Коби — это три легенды баскетбола. Вообще мой самый любимый игрок — это Леброн Джеймс. У нас стиль игры и комплекция похожи, я всегда на него равнялся. И тренеры говорили: “Ты должен играть как он. Это твоя позиция. Ты не центр, ты не четвёртый номер. Желательно чтоб ты был 2-3”, это позиция в баскетболе.

— Почему ты ушел из спорта?

— Слабоват был. Физически-то я нормальный, а вот технически и умственно — чтоб думать по-баскетбольному — этого не хватало. Просто я поздно начал. В баскетболе важен возраст. Тренеры обращают на это внимание. Если есть игрок 19 лет, а у второго, 17-летнего, такие же рост и скилл, выберут второго, ведь у него еще два года впереди. За это время он сможет спрогрессировать. А мне уже было 19-20, я ни в какой профессиональной лиге не играл, да и поздновато было начинать.

Плюс тогда же я начал делать музыку. Не то чтоб я увидел какой-то большой смысл в рэпе, потому что если бы я занимался баскетболом и у меня стрельнул “Ride for Ukraine”, было бы понятно, что больше перспектив у меня именно в музле. А тогда в музыке у меня ничего не происходило, меня не знали как артиста. “А, это Коля-баскетболист” — вот так говорили. 

— Получается, ты и в рэп пошел довольно поздно. Как ты записал первый трек?

— Порвал связки и две недели лежал в гипсе как овощ. Было настолько скучно, что я скачал приложение, в котором говоришь любые фразы, а оно из них делает рэп. Я попробовал, мне понравилось, туда-сюда — и пошло.

Я сразу решил писать на английском. Рэп на русском не воспринимал. Сейчас слушаю, потому что появляются знакомые в рэп-тусовке, приходится быть в теме. Когда знакомые пишут: “Ну поддержи, ну послушай”, — приходится слушать.

— Тебя прикололо делать рэп, потому что это весело?

— Да. Я начал, потому что это весело. Я не думал, что это кому-то нужно и что из этого будет выхлоп.

У меня был друг, который шарил в рэпе, но он больше русский слушал. Я ему дал свой набросок и он сказал: “Это надо писать”. А я ему: “Чувак, денег нет”. Тогда как раз движуха с Майданом началась. Моя семья пострадала — залезла в большие долги. Кореш сказал: “Забей, я сделаю”. И он мне давал деньги на первые песни. 

Помню, познакомился с Бетти из группы Fo Sho. Первая песня у меня как раз с ней. На студии был дикий мандраж — непонимание, как записываться, что делать. И она мне тогда помогла, рассказала, где стоит перезаписать, где что-то улучшить. Бетти шарила. Первый трек — это такой психологический барьер. Его надо было преодолеть и дальше двигаться.

— Расскажи про семью. Почему пострадала от Майдана? 

— Потому что лежали деньги на депозите, нормальная сумма — и банк рухнул. Одолжили денег на ремонт, а отдавать должны были с того, что придёт с депозита. Фонд гарантирования вкладов — всего 200 тысяч гривен там. С этих денег мы только часть покрыли. 

— Чем мама занимается?

— Ничем. Работала на книжной фабрике, потом ушла, потому что родился я. Она меня достаточно поздно родила, в 35 лет. Долго не могла забеременеть. 

Отца я никогда не видел. Он ушёл, когда мне было 6 месяцев, я его не помню вообще. На фотографиях он есть, вот он меня держит на руках, но я его не помню. 

— Ты не пробовал наладить коннект?

— Мы разговаривали, бывало. Он пил, и когда пьяный, мог позвонить, но вживую никогда его не видел. Он помогал деньгами, когда мог. 

— Ты уже взрослый тип. Насколько сложнее взрослеть в неполной семье? 

— Не могу сравнить. Да, у меня нет бати, но я не знаю, ощущаю ли я недостаток отцовского воспитания. Я вообще, можно сказать, воспитывался один. На меня влияли школа, мое окружение. Со второго-третьего класса я уже ходил самостоятельно в школу по утрам. Мама серьезно болела, два года лежала в больнице. Бабушка из села иногда приезжала, готовила кушать.

— Ты на каком районе рос?

— На Русановке.

— Расскажи про жизнь на Русановке.

— Ну, у меня четыре раза отбирали телефон, если ты об этом. Гопали.

Помню, купил себе iPhone 4S. Я тогда продал аккаунт в игре, долго копил и проходил с ним месяца четыре. И однажды мы с классом пошли в какой-то музей на Березняках — ну и дорого мне этот музей обошелся.

А что касается предыдущих разов: в первый раз, помню, забрали “нокию” — модную, с камерой. Мы играли в футбол с моим кентом, к нам просто перелазят четыре штриха — и начинают жать: “Отдавай!”. А меня мама всегда учила, что нужно сразу отдавать. 

Еще она решила после пятого класса перевести меня в гимназию. Если бы я остался в первой школе, вырос бы точно другим. Там гопота всякая была, никто не учился. 

— Кто тебе первый раз поставил рэп? 

— Помню, как у дяди на “нокии” услышал песню 50 Cent “In Da Club”. Там какая-то гоночная игра была, и Фифтик в ней саундтреком был. Я захотел себе телефон только из-за одной этой песни. Дядя мне его подарил (это телефон, который украли) — и я сразу поставил себе “In Da Club” на звонок. Интернета нормального не было, треки передавали по ИК-порту. Все тогда слушали какой-то драм-н-бэйс, дабстеп, а эта песня была ни на что не похожа.

— Ты круто владеешь английским. Бывал за рубежом?

— Нет, ни разу. Только в России, ездил принимать участие в “Песнях на ТНТ”.

А английский хорошо знаю, потому что когда мама была в больнице, она отдала меня на курсы. Чтоб я больше времени был под присмотром. На курсах все было строго, не так как в школе — если не сделал домашнее задание, сразу звонят маме. А я ее тогда нервировать очень не хотел. Я понял, что надо себя хотя бы на курсах нормально проявить, за это ведь платятся деньги. 

— “Песни на ТНТ”. Зачем ездил?

— Хотелось развития. К тому моменту уже четыре песни релизнул и не понимал, что делать дальше. 

— Четыре песни?! Люди годами фигачат.

— Ну я же не внедрялся особо в этот процесс — мне хотелось большего. Мне всегда было интересно, как продвигать песни. Я помню заходил в перископ — помнишь же такую соцсеть? Там трансляции можно было проводить из любой точки мира. И я точечно заходил и просил иностранцев послушать мои песни. 

У меня тогда ещё не было песен, записанных на студии, но было желание, чтобы максимальное количество людей их услышало. Я предлагал людям в перископе заценить, смотрел по мимике, как они реагируют. Многие не верили, что это я, песни же на английском. Приходилось доказывать.

Я поехал на “Песни на ТНТ” второго ноября 2018 года, это уже были страшные времена. Мама переживала: “Да тебя посадят! Ты же украинец”. Плюс давило, что это мой первый выезд из страны. Вообще саму Москву и москвичей я не видел. Я не гулял по ресторанам, ЦУМам. 

Помню, ехал в метро — а у меня в руке бутылка “Моршинской”. И на меня все так смотрели! Может, из-за этикетки на украинском или потому что я как-то не так был одет.

— Каков механизм попадания на шоу “Песни”?

— Заполняешь форму, прикрепляешь песню — и ждешь звонка. А! Помню, в перископе я познакомился с девочкой, она певица. Мы подписались друг на друга в инсте, я увидел, что она тоже туда едет. Ей пришёл фидбэк с адресом: “Приезжайте, мы вас ждём, возьмите то и то”, а мне — ничего. И я ждал-ждал, потом сам их набрал и говорю: “Алло, ребят, я, типа, тип из Украины. Где моё приглашение?” А они отвечают: “Да, извините, сейчас пришлём” (смеется). Провтыкали, наверное.

Очень много людей приезжают на кастинг и очень мало проходят. Сначала на первом этаже первый кастинг. Если ты понравился, тебя пропускают на второй этаж — там уже кастинг в эфиры.

— На кастинге же не звезды из телека вас слушали?

— Там были режиссёры ТНТ. Мне там стремно так стало. Я же столько денег на это потратил. У меня же заработка тогда не было. 100 баксов и 1000 гривен — вот и весь бюджет.

Когда я зачитал на первом кастинге, меня спрашивают: “Ты почему на английском читаешь?”. Я говорю: “А почему нет?” “А, ну понятно”. И я тогда зачитал другую песню, англо-русскую. Судьи сказали: “У тебя на русском лучше получается, нам больше нравится на русском”. А я просто хотел пройти дальше, не пререкаться. Поэтому не стал настаивать, сказал: “Может быть”, — и они меня пропустили дальше.

А на втором этаже уже совсем мало людей, человек 20. Там я со многими познакомился, потому что давал им колонку, чтобы можно было под инструментал порепетировать. 

В общем, выхожу я на сцену. Там сидели люди из Black Star и “Газгольдера”, помощники Тимати и Басты, судивших это шоу. Им почему-то не понравилось что я зачитал на бит Тимати “Поколение”. При этом мой ремикс называется “Поколение Гуси”. Они говорят: “Представься”. И я такой: “Меня зовут Мыкола”! Не Коля, не Николай — а Мыкола. Не знаю, почему я так ответил. Они там все попадали просто. Меня спросили: “Ты готов бросить университет и подписать контракт? Нам нужно, чтобы ты здесь был”. А я тогда учился в Могилянке, и мама мне всегда говорила: “Не подвели меня, ты должен закончить университет”. А я им отвечаю: “Да, но я в Могилянке учусь, на четвёртом курсе”. Я уже позже понял, что им же ни о чем не говорит это название. В итоге судьи сказали: “Давай так. Ты закончишь университет — и приезжай на следующий сезон, чтоб мы были в тебе уверены”. Я только хотел возразить — но они сказали: “Нет”. Там все быстро: “на выход!” — и выходит следующий участник.

— Николай, твоя цитата: “Украинский рэп в плачевном состоянии”. Вывози. 

— Я так говорил прошлым летом, в интервью Альберту Цукренко. Вообще сейчас в жанре есть много людей, которые доказывают обратное. Те же Alyona Alyona, Kalush. Дай бог, так и дальше будет идти. Конечно, если сравнивать индустрию с той же Россией, очевидно, что наш рэп — в плачевном. Может, я немного сутрировал, но пока ещё далековато нам до того уровня, как в России все устроено, как там лейблы работают, какой продакшн. На меня выходили лейблы московские, и у них с ТикТоком прямая связь, с Apple Music. Нам же приходится через несколько стадий пройти, а там это все намного легче. 

— Если кто не знает, региональный офис Apple Music находится в Москве. Украинским исполнителям приходится туда обращаться.

— Еще там артистов много. У нас не то чтоб мало ребят талантливых. Мало артистов, которые могут сделать так, чтоб их творчество было услышанным. Там есть люди, которые умеют работать с хип-хопом. У нас из продюсеров есть только Ваня Клименко, который работает с Alyona Alyona. Она, конечно, сама себя сделала, потому что такая зажигалочка, но нужен был человек, который бы продвинул ее на экраны. Без этого ее музыка бы не распространилась так.

— Когда ты понял, что у тебя на руках хит? 

— Я считаю, что хита у меня пока нет. “Ride for Ukraine” я сделал, чтоб люди поняли, что я украинец, а не какой-то штрих из Америки. Чтобы они услышали, что я читаю про Украину, и задали себе вопрос: “Почему так?”. У меня не было цели критиковать Порошенко. У меня срезонировала ситуация в Керченском проливе, много ситуаций меня смотивировали, но основной задачей было, чтобы люди спросили: “Почему Ukraine?” . Если бы это была конкретно критика в сторону президента, название было бы “Dear President”, например. 

Много отзывов приходило из-за границы. Казахи писали, я прям удивился. Много из Польши, видимо, студенты и те, кто на заработках. Просто они живут там и скучают по Украине.

 

— Когда вводишь название трека на ютубе, сразу выдает много роликов с реакциями иностранцев. 

— Может, это прозвучит эгоистично, но мне кажется, что люди гордятся этим треком и хотят показать, что человек из Украины может что-то предложить Западу. Все же видели как, американцы реагируют на русскую музыку. Это началось с Pharaoh и его “скр-скр”. Американцы это видели и смеялись. Запустился тренд, стало интересно услышать реакцию на свою музыку от первооткрывателей рэпа, особенно, это касается темнокожих слушателей. GlebaTV словил этот момент и сейчас он — главный по этому формату. 

— Где снимался клип? 

— Троещина, Дарницкий вокзал и место рядом с монументом “Родина-мать”. 

— Откуда у тебя калаш?

— Кенты дали. 

— Это огнестрел? 

— Вроде да. 

— Ты стрелял когда-то из оружия?

— Да. Просто из ПМ-а в лесу пострелял в воздух, полобоймы выпустил. 

— Вы за один день все сняли? 

— Да. Было холодно — капец. Я снимался в бронежилете и одной футболке. 

— Был фидбэк на “Ride for Ukraine” от кого-то из политиков?

— Про политиков не знаю, но большие бизнесмены давали фидбэк. Мне передавали, что этот трек заценил Ахметов. Инфа от людей, которые дружат с его детьми. Они показали мой клип, когда были в гостях.

— Новая школа редко позволяет себе высказываться на какие-то социальные темы и выходить за границы развлекательного жанра. 

— Мне кажется, потому что их аудитория этого не поймёт. Есть рэперы-энтертейнеры, которые знают свою аудиторию, и детям, которые хотят послушать трек на тему “Какой я крутой!”, не зайдет что-то связанное с социальными проблемами. Они ждут, что будет хиточек, который можно включить на тусе и покачаться. Ты же не будешь качаться под трек о проблемах, о буллинге, даже если это будет качать. Возможно, артисты боятся критики или им это просто неинтересно.

— Есть же стереотип, что рэп должен быть протестным. 

— Ну да. Слово “рэп” же изначально расшифровывается как “Radical American Poetry”. Черные пантеры, Тупак, NWA. 

— Ты чувствуешь в себе желание еще высказываться на эту тему?

— У меня почти в каждом треке есть что-то про Украину. Даже в комментариях пишут: “Почему у него постоянно “Ukraine”?”

. 

— А зачем нужен был релиз под названием “Русские баллады”?

— Это было еще до “Ride for Ukraine”. Та маленькая аудитория, которая у меня была, просила что-то сделать на русском. Меня как-то одногруппник позвал потусить на дачу в Винницу, так там все слушали русский рэп. Никто не знает, кто такой Drake, все знают Тимати, Jah Khalib, кальянный рэпчик. И мы когда по селу ездили на машине, там играла такая музыка. Возможно, это меня и вдохновило. Раньше я не смотрел в этом направлении, потому что не слушал рэп на русском. А тут пришло вдохновение, я собрался, сел и сделал. Хотел подчеркнуть, что этот релиз отличается от остального материала, поэтому и дал ему такое название. Но присмотрись к обложке — я же на ней в вышиванке нарисован, все аутентично. 

— Как ты оцениваешь этот релиз сейчас?

— Мне и на момент выхода он не сильно нравился. Мне оттуда вкатила одна песня “Трикки Никки”, там очень глупый бит, но она качает. 

— Мне там понравился фит с артистом Toberg. Кто это?

— У него очень крутые песни, очень крутой английский. послушайте! Никогда не скажете, что он отсюда. Ему 17, по-моему. Он знаток хип-хопа, знает всех олдскульщиков. И очень круто делает альтернативную музыку. Я его позвал на песню “Moonchild”, он отлично вписался. 

— Ты однажды в интервью назвал Tyga классиком жанра. Ты правда так считаешь? 

— Как произошел ваш коннект с Kaef?

— Мы с ним давно общались по поводу трека. Ещё когда он был не Kaef, а носил другой никнейм и не носил маску. Он сказал, что у него есть новый проект, скинул мне трек — и я сильно удивился. Поработали мы уже после того, как я дропнул “Ride for Ukraine”. Меня тогда очень вдохновил Tyga, даже не он сам, а его биты. И я решил что нужно сделать что-то на этот бит. А про что там читать, если не про пати? И я решил, что если после “Ride for Ukraine” выпущу сольно такой трек, то меня не поймут. И мы решили сделать это в коллабе с Kaef. 

— Зачем Kaef анонимность?

— Ну я отвечу так, как он сам говорит. Он хочет, чтоб за человека говорила только музыка. Чтоб все слышали музыку, а не смотрели на картинку. Чтоб музыка была на первом месте. 

Я уважаю такую позицию, Хотя она мне не совсем близка. Я все же себя по-другому позиционирую. Хочу, чтоб люди знали мою историю, бэкграунд в баскетболе, то, откуда я и что за человек.

Текст: Андрей Недашковский